![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
The Massacre and Destruction of Damour
Jan. 12th, 2008 | 02:58 am
Historical Fact: The Massacre and Destruction of Damour
Damour lay across the Sidon - Beirut highway about 20 km south of Beirut on the slopes of a foothill of the Lebanon range. On the other side of the road, beyond a flat stretch of coast, is the sea. It was a town of some 25,000 people, containing five churches, three chapels, seven schools, private and public, and one public hospital where Muslims from near by villages were treated along with the Christians, at the expense of the town.
On 9 January 1976, three days after Epiphany, the priest of Damour Father Mansour Labaky, was carrying out a Maronite custom of blessing the houses with holy water. As he stood in front of a house on the side of the town next to the Muslim village of Harat Na'ami, a bullet whistled past his ear and hit the house. Then he heard the rattle of machine-guns. He went inside the house, and soon learned that the town was surrounded. Later he found out by whom and how many -- the forces of Sa'iqa, consisting of 16,000 Palestinians and Syrians, and units of the Mourabitoun and some fifteen other militias, reinforced by mercenaries from Iran, Afghanistan, Pakistan and a contingent of Libyans.
Father Labaky telephoned the Muslim sheikh of the district and asked him, as a fellow religious leader, what he could do to help the people of the town. 'I can do nothing,' he was told 'They want to harm you. It is the Palestinians. I cannot stop them.'
While the shooting and some shelling went on all day, Father Labaky telephoned a long list of people, politicians of both the Left and the Right, asking for help. They all said with apologies and commiserations that they could do nothing. Then he telephoned Kamal Jumblatt, in whose parliamentary constituency Damour lay. 'Father,' Jumblatt said, 'I can do nothing for you, because it depends on Yasser Arafat.' He gave Arafat's phone number to the priest. An aide answered, and when he would not call Arafat himself, Father Labaky told him, 'The Palestinians are shelling and shooting at my town. I can assure you as a religious leader, we do not want the war, we do not believe in violence.' He added that nearly half the people of Damour had voted for Kamal Jumblatt, 'who is backing you,' he reminded the PLO man. The reply was, 'Father, don't worry. We don't want to harm you. If we are destroying you it is for strategical reasons.'
Father Labaky did not feel that there was any less cause for worry because the destruction was for strategical reasons, and he persisted in asking for Arafat to call off his fighters. In the end the aide said that they, PLO headquarters, would 'tell them to stop shooting'.By then it was eleven o'clock in the evening. As the minutes passed and the shooting still went on, Father Labaky called Jumblatt again on the telephone and told him what Arafat's aide had said. Jumblatt's advice was that the priest should keep trying to make contact with Arafat, and call other friends of his, 'because', he said, 'I do not trust him'.
At about half-past eleven the telephone, water and electricity were all cut off. The first invasion of the town came in the hour after midnight, from the side where the priest had been shot at earlier in the day. The Sa'iqa men stormed into the houses. They massacred some fifty people in the one night. Father Labaky heard screaming and went out into the street. Women came running to him in their nightdresses, 'tearing their hair, and shouting "They are slaughtering us!" The survivors, deserting that end of the town, moved into the area round the next church. The invaders then occupied the part of the town they had taken. Father Labaky describes the scene:
'In the morning I managed to get to the one house despite the shelling to bring out some of the corpses. And I remember something which still frightens me. An entire family had been killed, the Can'an family, four children all dead, and the mother, the father, and the grandfather. The mother was still hugging one of the children. And she was pregnant. The eyes of the children were gone and their limbs were cut off. No legs and no arms. It was awful. We took them away in a banana truck. And who carried the corpses with me? The only survivor, the brother ofthe man. His name is Samir Can'an. He carried with me the remains of his brother, his father, his sister-in-law and the poor children. We buried them in the cemetery, under the shells of the PLO. And while I was burying them, more corpses were found in the street.'
The town tried to defend itself. Two hundred and twenty-five young men, most of them about sixteen years old, armed with hunting guns and none with military training, held out for twelve days. The citizens huddled in basements, with sandbags piled in front of their doors and ground-floor windows. Father Labaky moved from shelter to shelter to visit the families and take them bread and milk. He went often 'to encourage the young men defending the town'. The relentless pounding the town received resulted in massive damage. In the siege that had been established on 9 January the Palestinians cut off food and water supplies and refused to allow the Red Cross to take out the wounded.
Infants and children died of dehydration. Only three more townspeople were killed as a result of PLO fire between the first night and the last day, 23 January. But on that day, when the final onslaught came, hundreds of the Christians were killed. Father Labaky goes on: 'The attack took place from the mountain behind. It was an apocalypse. They were coming, thousands and thousands, shouting 'Allahu Akbar! God is great! Let us attack them for the Arabs, let us offer a holocaust to Mohammad 'And they were slaughtering everyone in their path, men, women and children.'
Whole families were killed in their homes. Many women were gang-raped, and few of them left alive afterwards. One woman saved her adolescent daughter from rape by smearing her face with washing blue to make her look repulsive. As the atrocities were perpetrated, the invaders themselves took photographs and later offered the pictures for sale to European newspapers. Survivors testify to what happened. A young girl of sixteen, Soumavya Ghanimeh, witnessed the shooting of her father and brother by two of the invaders, and watched her own home and the other houses in her street being looted and burned. She explained: 'As they were bringing me through the street the houses were burning all about me. They had about ten trucks standing in front of the houses and were piling things into them. I remember how frightened I was of the fire. I was screaming. And for months afterwards I couldn't bear anyone to strike a match near me. I couldn't bear the smell of it'.
She and her mother Mariam, and a younger Sister and infant brother, had been saved from being shot in their house when she ran behind one Palestinian for protection from the pointing gun of the other, and cried out 'Don't let him kill us!'; and the man accepted the role of protector which the girl had suddenly assigned to him. 'If you kill them you will have to kill me too,' he told his comrade. So the four of them were spared, herded along the streets between the burning houses to be put into a truck, and trans-ported to Sabra camp in Beirut. There they were kept in a crowded prison hut. 'We had to sleep on the ground, and it was bitterly cold.'
When eventually Father Labaky found the charred bodies of the father and brother in the Ghanimeh house 'you could no longer tell whether they were men or women'.
In a frenzy to destroy their enemies utterly, as if even the absolute limits of nature could not stop them, the invaders broke open tombs and flung the bones of the dead into the streets. Those who escaped from the first attack tried to flee by any means they could, with cars, carts, cycles and motorbikes. Some went on foot to the seashore to try to get away in boats. But the sea was rough and the wait for rescue was long, while they knew their enemies might fall upon them at any moment. Some 500 gathered in the Church of St Elias. Father Labaky went there at six in the morning when the tumult of the attack awakened him. He preached a sermon on the meaning of the slaughter of innocents. And he told them candidly that he did not know what to tell them to do. 'If I say flee to the sea, you may be killed. If I say stay here, you may be killed.'
An old man suggested that they raise a white flag. 'Perhaps if we surrender they may spare us.' Father Labaky gave him his surplice. He put it on the processional cross and stood it in front of the church. Ten minutes later there was a knock on the door, three quick raps, then three lots of three. They were petrified. Father Labaky said that he would go and see who was there. If it was the enemy, they might spare them. 'But if they kill us, at least we shall die all together and we'll have a nice parish in Heaven, 500 persons, and no check points!' They laughed, and the priest went to the door.
It was not the enemy but two men of Damour who had fled the town and had seen the white flag from the seashore. They had come back to warn them that it would not help to raise a flag. 'We raised a flag in front of Our Lady, and they shot at us.'
Again they discussed what could be done. The priest told them that one thing they must do, although it was 'impossible', was to pray for the forgiveness of those who were coming to kill them. As they prayed, two of the young defenders of the town who had also seen the flag walked in and said, 'Run to the seashore now, and we will cover you.
The two youths stood in front of the church and shot in the direction from which the fedayeen were firing. It took ten minutes for all the people in the church to leave the town. All 500 got away except one old man who said he could not walk and would prefer to die in front of his own house. He was not killed. Father Labaky found him weeks later in a PLO prison, and heard what had happened after they left. A few minutes after they had gone, 'the PLO came and bombed the church without entering it. They kicked open the door and threw in the grenades.' They would all have been killed had they stayed. The priest led his flock along the shore to the palace of Camille Chamoun. But when they got there they found it had already been sacked and partly burnt. They found shelter, however, in the palace of a Muslim, who 'did not agree with the Palestinians', and then got into small boats Which took them out to a bigger boat, in which they sailed to Jounieh. 'One poor woman had to give birth to her baby in the little open boat on the rough winter sea.'
In all, 582 people were killed in the storming of Damour. Father Labaky went back with the Red Cross to bury them. Many of the bodies had been dismembered, so they had to count the heads to number the dead. Three of the men they found had their genitals cut off and stuffed into their mouths.
The horror did not end there, the old Christian cemetery was also destroyed, coffins were dug up, the dead robbed, vaults opened, and bodies and skeletons thrown across the grave yard. Damour was then transformed into a stronghold of Fatah and the PFLP (Popular Front for the Liberation of Palestine). The ruined town became one of the main PLO centers for the promotion of international terrorism. The Church of St Elias was used as a repair garage for PLO vehicles and also as a range for shooting-practice with targets painted on the eastern wall of the nave.
The commander of the combined forces which descended on Damour on 23 January 1976 was Zuhayr Muhsin, chief of al-Sa'iqa, known since then throughout Christian Lebanon as 'the Butcher of Damour'. He was assassinated on 15 July 1979 at Cannes in the South of France.
http://www.lebaneseforces.com/blastfrom
Damour lay across the Sidon - Beirut highway about 20 km south of Beirut on the slopes of a foothill of the Lebanon range. On the other side of the road, beyond a flat stretch of coast, is the sea. It was a town of some 25,000 people, containing five churches, three chapels, seven schools, private and public, and one public hospital where Muslims from near by villages were treated along with the Christians, at the expense of the town.
On 9 January 1976, three days after Epiphany, the priest of Damour Father Mansour Labaky, was carrying out a Maronite custom of blessing the houses with holy water. As he stood in front of a house on the side of the town next to the Muslim village of Harat Na'ami, a bullet whistled past his ear and hit the house. Then he heard the rattle of machine-guns. He went inside the house, and soon learned that the town was surrounded. Later he found out by whom and how many -- the forces of Sa'iqa, consisting of 16,000 Palestinians and Syrians, and units of the Mourabitoun and some fifteen other militias, reinforced by mercenaries from Iran, Afghanistan, Pakistan and a contingent of Libyans.
Father Labaky telephoned the Muslim sheikh of the district and asked him, as a fellow religious leader, what he could do to help the people of the town. 'I can do nothing,' he was told 'They want to harm you. It is the Palestinians. I cannot stop them.'
While the shooting and some shelling went on all day, Father Labaky telephoned a long list of people, politicians of both the Left and the Right, asking for help. They all said with apologies and commiserations that they could do nothing. Then he telephoned Kamal Jumblatt, in whose parliamentary constituency Damour lay. 'Father,' Jumblatt said, 'I can do nothing for you, because it depends on Yasser Arafat.' He gave Arafat's phone number to the priest. An aide answered, and when he would not call Arafat himself, Father Labaky told him, 'The Palestinians are shelling and shooting at my town. I can assure you as a religious leader, we do not want the war, we do not believe in violence.' He added that nearly half the people of Damour had voted for Kamal Jumblatt, 'who is backing you,' he reminded the PLO man. The reply was, 'Father, don't worry. We don't want to harm you. If we are destroying you it is for strategical reasons.'
Father Labaky did not feel that there was any less cause for worry because the destruction was for strategical reasons, and he persisted in asking for Arafat to call off his fighters. In the end the aide said that they, PLO headquarters, would 'tell them to stop shooting'.By then it was eleven o'clock in the evening. As the minutes passed and the shooting still went on, Father Labaky called Jumblatt again on the telephone and told him what Arafat's aide had said. Jumblatt's advice was that the priest should keep trying to make contact with Arafat, and call other friends of his, 'because', he said, 'I do not trust him'.
At about half-past eleven the telephone, water and electricity were all cut off. The first invasion of the town came in the hour after midnight, from the side where the priest had been shot at earlier in the day. The Sa'iqa men stormed into the houses. They massacred some fifty people in the one night. Father Labaky heard screaming and went out into the street. Women came running to him in their nightdresses, 'tearing their hair, and shouting "They are slaughtering us!" The survivors, deserting that end of the town, moved into the area round the next church. The invaders then occupied the part of the town they had taken. Father Labaky describes the scene:
'In the morning I managed to get to the one house despite the shelling to bring out some of the corpses. And I remember something which still frightens me. An entire family had been killed, the Can'an family, four children all dead, and the mother, the father, and the grandfather. The mother was still hugging one of the children. And she was pregnant. The eyes of the children were gone and their limbs were cut off. No legs and no arms. It was awful. We took them away in a banana truck. And who carried the corpses with me? The only survivor, the brother ofthe man. His name is Samir Can'an. He carried with me the remains of his brother, his father, his sister-in-law and the poor children. We buried them in the cemetery, under the shells of the PLO. And while I was burying them, more corpses were found in the street.'
The town tried to defend itself. Two hundred and twenty-five young men, most of them about sixteen years old, armed with hunting guns and none with military training, held out for twelve days. The citizens huddled in basements, with sandbags piled in front of their doors and ground-floor windows. Father Labaky moved from shelter to shelter to visit the families and take them bread and milk. He went often 'to encourage the young men defending the town'. The relentless pounding the town received resulted in massive damage. In the siege that had been established on 9 January the Palestinians cut off food and water supplies and refused to allow the Red Cross to take out the wounded.
Infants and children died of dehydration. Only three more townspeople were killed as a result of PLO fire between the first night and the last day, 23 January. But on that day, when the final onslaught came, hundreds of the Christians were killed. Father Labaky goes on: 'The attack took place from the mountain behind. It was an apocalypse. They were coming, thousands and thousands, shouting 'Allahu Akbar! God is great! Let us attack them for the Arabs, let us offer a holocaust to Mohammad 'And they were slaughtering everyone in their path, men, women and children.'
Whole families were killed in their homes. Many women were gang-raped, and few of them left alive afterwards. One woman saved her adolescent daughter from rape by smearing her face with washing blue to make her look repulsive. As the atrocities were perpetrated, the invaders themselves took photographs and later offered the pictures for sale to European newspapers. Survivors testify to what happened. A young girl of sixteen, Soumavya Ghanimeh, witnessed the shooting of her father and brother by two of the invaders, and watched her own home and the other houses in her street being looted and burned. She explained: 'As they were bringing me through the street the houses were burning all about me. They had about ten trucks standing in front of the houses and were piling things into them. I remember how frightened I was of the fire. I was screaming. And for months afterwards I couldn't bear anyone to strike a match near me. I couldn't bear the smell of it'.
She and her mother Mariam, and a younger Sister and infant brother, had been saved from being shot in their house when she ran behind one Palestinian for protection from the pointing gun of the other, and cried out 'Don't let him kill us!'; and the man accepted the role of protector which the girl had suddenly assigned to him. 'If you kill them you will have to kill me too,' he told his comrade. So the four of them were spared, herded along the streets between the burning houses to be put into a truck, and trans-ported to Sabra camp in Beirut. There they were kept in a crowded prison hut. 'We had to sleep on the ground, and it was bitterly cold.'
When eventually Father Labaky found the charred bodies of the father and brother in the Ghanimeh house 'you could no longer tell whether they were men or women'.
In a frenzy to destroy their enemies utterly, as if even the absolute limits of nature could not stop them, the invaders broke open tombs and flung the bones of the dead into the streets. Those who escaped from the first attack tried to flee by any means they could, with cars, carts, cycles and motorbikes. Some went on foot to the seashore to try to get away in boats. But the sea was rough and the wait for rescue was long, while they knew their enemies might fall upon them at any moment. Some 500 gathered in the Church of St Elias. Father Labaky went there at six in the morning when the tumult of the attack awakened him. He preached a sermon on the meaning of the slaughter of innocents. And he told them candidly that he did not know what to tell them to do. 'If I say flee to the sea, you may be killed. If I say stay here, you may be killed.'
An old man suggested that they raise a white flag. 'Perhaps if we surrender they may spare us.' Father Labaky gave him his surplice. He put it on the processional cross and stood it in front of the church. Ten minutes later there was a knock on the door, three quick raps, then three lots of three. They were petrified. Father Labaky said that he would go and see who was there. If it was the enemy, they might spare them. 'But if they kill us, at least we shall die all together and we'll have a nice parish in Heaven, 500 persons, and no check points!' They laughed, and the priest went to the door.
It was not the enemy but two men of Damour who had fled the town and had seen the white flag from the seashore. They had come back to warn them that it would not help to raise a flag. 'We raised a flag in front of Our Lady, and they shot at us.'
Again they discussed what could be done. The priest told them that one thing they must do, although it was 'impossible', was to pray for the forgiveness of those who were coming to kill them. As they prayed, two of the young defenders of the town who had also seen the flag walked in and said, 'Run to the seashore now, and we will cover you.
The two youths stood in front of the church and shot in the direction from which the fedayeen were firing. It took ten minutes for all the people in the church to leave the town. All 500 got away except one old man who said he could not walk and would prefer to die in front of his own house. He was not killed. Father Labaky found him weeks later in a PLO prison, and heard what had happened after they left. A few minutes after they had gone, 'the PLO came and bombed the church without entering it. They kicked open the door and threw in the grenades.' They would all have been killed had they stayed. The priest led his flock along the shore to the palace of Camille Chamoun. But when they got there they found it had already been sacked and partly burnt. They found shelter, however, in the palace of a Muslim, who 'did not agree with the Palestinians', and then got into small boats Which took them out to a bigger boat, in which they sailed to Jounieh. 'One poor woman had to give birth to her baby in the little open boat on the rough winter sea.'
In all, 582 people were killed in the storming of Damour. Father Labaky went back with the Red Cross to bury them. Many of the bodies had been dismembered, so they had to count the heads to number the dead. Three of the men they found had their genitals cut off and stuffed into their mouths.
The horror did not end there, the old Christian cemetery was also destroyed, coffins were dug up, the dead robbed, vaults opened, and bodies and skeletons thrown across the grave yard. Damour was then transformed into a stronghold of Fatah and the PFLP (Popular Front for the Liberation of Palestine). The ruined town became one of the main PLO centers for the promotion of international terrorism. The Church of St Elias was used as a repair garage for PLO vehicles and also as a range for shooting-practice with targets painted on the eastern wall of the nave.
The commander of the combined forces which descended on Damour on 23 January 1976 was Zuhayr Muhsin, chief of al-Sa'iqa, known since then throughout Christian Lebanon as 'the Butcher of Damour'. He was assassinated on 15 July 1979 at Cannes in the South of France.
http://www.lebaneseforces.com/blastfrom
Link | Leave a comment {1} | Add to Memories | Tell a Friend
Shana tova u metuka!
Sep. 14th, 2007 | 01:19 am
Dorogie frends! Pozdravliayu vseh ot vsey dushi s novim godom. Pust on stanet dlia nas slashe proshedshego.
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Sep. 14th, 2007 | 12:46 am
Взято с сайта Хроники Иерусалима. Думаю очень объёмная и реальная статья. Комментируйте.
Александр Лихтикман
Доктор Шерман: Трансфер из милосердия
Интервью с научным сотрудником кафедры политологии Тель-Авивского университета и одним из ведущих экспертов Института контртеррористической политики при Междисциплинарном центре в Герцлии доктором Мартином Шерманом.
В конце 2006 года д-р Шерман опубликовал план оказания гуманитарной помощи арабскому населению Иудеи, Самарии и сектора Газы. Программа Шермана базируется на следующих постулатах: расформирование UNRWA (The UN Relief and Works Agency for Palestine Refugees in the Near East), интеграция палестинских эмигрантов в арабских странах и выплата эмиграционных компенсаций палестинцам, ныне проживающим под израильским военным контролем и в ПА.
Доктор Шерман, что вы думаете о неоднократно откладываемой, но все-таки произнесенной "ближневосточной" речи Буша?
Остается лишь поражаться тому, что люди не понимают очевидного и продолжают муссировать идею "двух государств для двух народов". Идея палестинской независимости была изначально обречена на провал. Об этом свидетельствует вся история этой "национально-освободительной борьбы". В отличие от сионистов, арабские националисты пользовались поддержкой всего мира, включая деятельную помощь одной из свержхержав – Советского Союза, не жалевшего для ООП ни денег, ни оружия, ни поддержки на международной арене. Но всего за полтора десятилетия они доказали полную неспособность самостоятельно управлять своими делами. Лозунг "два государства для двух народов" должен сойти с повестки дня.
Однако, президент Буш продолжает вдохновляться этим лозунгом и вдохновляет других. В чем причина?
Вспомните об элитах, связавших свои капиталы и свою репутацию с палестинским проектом. Возможно, президент Буш рассчитывает "палестинской монетой" поправить дела в Ираке. Есть такая точка зрения, хотя, я лично не понимаю смысла в этом уравнении. То есть, каким образом создание палестинского государства поспособствует стабилизации в Багдаде. Может быть, Бушу нужно некое внешнеполитическое достижение под занавес каденции. Или, просто у него негодные советники. Помимо всего прочего, происходящее в секторе Газы – это открытый вызов, так называемой, политической корректности. Ведь поддержка палестинцев в последние десятилетия превратилась в признак "просвещенности" и "цивилизованности".
Какую замену вы предлагаете?
Нужно объявить о необходимости решать не "палестинскую проблему", а проблему палестинцев. Имеется в виду индивидуальный подход к каждой семье, вместо практикующегося ныне коллективного. Палестинцы не проходят по ведомству Верховного комиссара ООН по белам беженцев, и это факт в значительной степени препятствует решению проблемы. Бюрократический аппарат UNRWA считает "беженцами" их детей и внуков, и насчитывает до 5 миллионов своих "питомцев" по всему миру, тогда как, по критериям Верховного комиссара ООН число палестинских беженцев не превышает 300 тысяч.
Таким образом, главная проблема Израиля – арабское население Иудеи, Самарии и сектора Газы. Лучшим решением для них была бы эмиграция в близкие им в культурном отношении страны. И Израиль должен материально поощрять это процесс. Важно, чтобы эмиграционное пособие действительно позволяло отъезжающим построить новую, более счастливую жизнь. А это, в свою очередь, требует именно индивидуального подхода к выплатам компенсаций принципа выплаты, поскольку в противном случае палестинцы не будут защищены от давления действующих в их среде интересантов.
Вы подсчитали приблизительную стоимость воплощения вашей программы?
Конечно. Речь идет о суммах, гораздо более низких, чем расходы на любой из обсуждаемых ныне вариантов урегулирования. Если выплачивать по 100-200 тысяч долларов на семью, то в сумме получится около 60 миллиардов долларов. Если эту сумму разделить на десять лет, получится по 6 миллиардов ежегодно. Не так уж много. Учтите еще, что процесс эмиграции палестинцев происходит даже без поощрения со стороны Израиля. Согласно опросам, свыше 70 процентов палестинских арабов утверждают, что материальная помощь могла бы явиться для них существенным побудительным фактором к эмиграции. Таковы данные опроса, проведенного в ноябре 2004 года Палестинским центром изучения общественного мнения. В прошлом году университет Бир-Зейт провел исследование, показавшее, что 44 процента молодых палестинцев были бы рады возможности эмигрировать, если бы им была предоставлена материальная помощь.
Скажите, доктор Шерман, почему ваш умный, грамотный план, несомненно, положат на полку, а осуществлять будут нечто прямо противоположное? У вас есть рациональное объяснение?
Наше государство должно навсегда отказаться от идеи создания палестинского государства. Посмотрите на карту, разве можно подставлять под вероятный удар густонаселенные районы и промышленные центры? "Кассамы" полетят на Тель-Авив, Иерусалим, международный аэропорт… Это просто невозможно!
В последние годы мы убедились в том, что невозможное – возможно, и самый абсурдный из сценариев вполне осуществим. Вопрос лишь, какой ценой, и кто будет расплачиваться. Массовые амнистии террористов тоже казались когда-то делом "невозможным", однако, возвращение амнистированных к террору не останавливает нынешнее правительство.
Нужно понять, что здесь происходит после 1967 года. Правившая тогда партия Авода просто не осознала масштабов случившегося. Первые поселения, как известно, строили Перес и Игаль Алон. И только после выборов 1977 года Авода, которой нечего было противопоставить Ликуду, сформировалась как левая сила, выступающая за отступление с контролируемых территорий. И именно на этом противопоставлении и демонизации правого лагеря левые строили свою политику. И им трудно, почти невозможно признаваться в старых ошибках.
Вы уверены, что правительство всего лишь "ошибается", и не видите никаких рациональных, пусть и гибельных для граждан Израиля, расчетов? Все-таки, в осуществление Ословских договоренностей был "вложены" 21 миллиард долларов. Кто-то ведь нагрел руки?
Я не верю, что все это делалось в расчете на извлечение кем-либо прибыли. И я не могу себе представить, чтобы такой, например, человек, как генерал Узи Даян руководствовался некими посторонними мотивами.
(Справка. Узи Даян – первый высокопоставленный военный, поддержавший в 1993 году идею создания вооруженной палестинской автономии, когда армия еще колебалась и не готова была предоставить легитимацию политическим инициативам правительства Рабина. Даян также первым поддержал план "одностороннего отступления" из Южного Ливана. Как и все генералы и офицеры ЦАХАЛа, Даян не получил полноценного военного образования.)
Сайт "АМАЦ", 2.09.2007
Александр Лихтикман
Доктор Шерман: Трансфер из милосердия
Интервью с научным сотрудником кафедры политологии Тель-Авивского университета и одним из ведущих экспертов Института контртеррористической политики при Междисциплинарном центре в Герцлии доктором Мартином Шерманом.
В конце 2006 года д-р Шерман опубликовал план оказания гуманитарной помощи арабскому населению Иудеи, Самарии и сектора Газы. Программа Шермана базируется на следующих постулатах: расформирование UNRWA (The UN Relief and Works Agency for Palestine Refugees in the Near East), интеграция палестинских эмигрантов в арабских странах и выплата эмиграционных компенсаций палестинцам, ныне проживающим под израильским военным контролем и в ПА.
Доктор Шерман, что вы думаете о неоднократно откладываемой, но все-таки произнесенной "ближневосточной" речи Буша?
Остается лишь поражаться тому, что люди не понимают очевидного и продолжают муссировать идею "двух государств для двух народов". Идея палестинской независимости была изначально обречена на провал. Об этом свидетельствует вся история этой "национально-освободительной борьбы". В отличие от сионистов, арабские националисты пользовались поддержкой всего мира, включая деятельную помощь одной из свержхержав – Советского Союза, не жалевшего для ООП ни денег, ни оружия, ни поддержки на международной арене. Но всего за полтора десятилетия они доказали полную неспособность самостоятельно управлять своими делами. Лозунг "два государства для двух народов" должен сойти с повестки дня.
Однако, президент Буш продолжает вдохновляться этим лозунгом и вдохновляет других. В чем причина?
Вспомните об элитах, связавших свои капиталы и свою репутацию с палестинским проектом. Возможно, президент Буш рассчитывает "палестинской монетой" поправить дела в Ираке. Есть такая точка зрения, хотя, я лично не понимаю смысла в этом уравнении. То есть, каким образом создание палестинского государства поспособствует стабилизации в Багдаде. Может быть, Бушу нужно некое внешнеполитическое достижение под занавес каденции. Или, просто у него негодные советники. Помимо всего прочего, происходящее в секторе Газы – это открытый вызов, так называемой, политической корректности. Ведь поддержка палестинцев в последние десятилетия превратилась в признак "просвещенности" и "цивилизованности".
Какую замену вы предлагаете?
Нужно объявить о необходимости решать не "палестинскую проблему", а проблему палестинцев. Имеется в виду индивидуальный подход к каждой семье, вместо практикующегося ныне коллективного. Палестинцы не проходят по ведомству Верховного комиссара ООН по белам беженцев, и это факт в значительной степени препятствует решению проблемы. Бюрократический аппарат UNRWA считает "беженцами" их детей и внуков, и насчитывает до 5 миллионов своих "питомцев" по всему миру, тогда как, по критериям Верховного комиссара ООН число палестинских беженцев не превышает 300 тысяч.
Таким образом, главная проблема Израиля – арабское население Иудеи, Самарии и сектора Газы. Лучшим решением для них была бы эмиграция в близкие им в культурном отношении страны. И Израиль должен материально поощрять это процесс. Важно, чтобы эмиграционное пособие действительно позволяло отъезжающим построить новую, более счастливую жизнь. А это, в свою очередь, требует именно индивидуального подхода к выплатам компенсаций принципа выплаты, поскольку в противном случае палестинцы не будут защищены от давления действующих в их среде интересантов.
Вы подсчитали приблизительную стоимость воплощения вашей программы?
Конечно. Речь идет о суммах, гораздо более низких, чем расходы на любой из обсуждаемых ныне вариантов урегулирования. Если выплачивать по 100-200 тысяч долларов на семью, то в сумме получится около 60 миллиардов долларов. Если эту сумму разделить на десять лет, получится по 6 миллиардов ежегодно. Не так уж много. Учтите еще, что процесс эмиграции палестинцев происходит даже без поощрения со стороны Израиля. Согласно опросам, свыше 70 процентов палестинских арабов утверждают, что материальная помощь могла бы явиться для них существенным побудительным фактором к эмиграции. Таковы данные опроса, проведенного в ноябре 2004 года Палестинским центром изучения общественного мнения. В прошлом году университет Бир-Зейт провел исследование, показавшее, что 44 процента молодых палестинцев были бы рады возможности эмигрировать, если бы им была предоставлена материальная помощь.
Скажите, доктор Шерман, почему ваш умный, грамотный план, несомненно, положат на полку, а осуществлять будут нечто прямо противоположное? У вас есть рациональное объяснение?
Наше государство должно навсегда отказаться от идеи создания палестинского государства. Посмотрите на карту, разве можно подставлять под вероятный удар густонаселенные районы и промышленные центры? "Кассамы" полетят на Тель-Авив, Иерусалим, международный аэропорт… Это просто невозможно!
В последние годы мы убедились в том, что невозможное – возможно, и самый абсурдный из сценариев вполне осуществим. Вопрос лишь, какой ценой, и кто будет расплачиваться. Массовые амнистии террористов тоже казались когда-то делом "невозможным", однако, возвращение амнистированных к террору не останавливает нынешнее правительство.
Нужно понять, что здесь происходит после 1967 года. Правившая тогда партия Авода просто не осознала масштабов случившегося. Первые поселения, как известно, строили Перес и Игаль Алон. И только после выборов 1977 года Авода, которой нечего было противопоставить Ликуду, сформировалась как левая сила, выступающая за отступление с контролируемых территорий. И именно на этом противопоставлении и демонизации правого лагеря левые строили свою политику. И им трудно, почти невозможно признаваться в старых ошибках.
Вы уверены, что правительство всего лишь "ошибается", и не видите никаких рациональных, пусть и гибельных для граждан Израиля, расчетов? Все-таки, в осуществление Ословских договоренностей был "вложены" 21 миллиард долларов. Кто-то ведь нагрел руки?
Я не верю, что все это делалось в расчете на извлечение кем-либо прибыли. И я не могу себе представить, чтобы такой, например, человек, как генерал Узи Даян руководствовался некими посторонними мотивами.
(Справка. Узи Даян – первый высокопоставленный военный, поддержавший в 1993 году идею создания вооруженной палестинской автономии, когда армия еще колебалась и не готова была предоставить легитимацию политическим инициативам правительства Рабина. Даян также первым поддержал план "одностороннего отступления" из Южного Ливана. Как и все генералы и офицеры ЦАХАЛа, Даян не получил полноценного военного образования.)
Сайт "АМАЦ", 2.09.2007
Link | Leave a comment {2} | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Jun. 25th, 2007 | 11:25 pm
mood: 
annoyed
music: מלך הרחוב שרית חדד
р. Биньямин-Зеэв Кахане הי"ד
"Дарка шель Тора" 23 Нисана 5759 г. (1999)
ГАЛУТ... ГЕУЛА...
ИЛИ ТО, ЧТО МЕЖДУ НИМИ
МОЖНО ЛИ ИСТОЛКОВЫВАТЬ СЕГОДНЯШНЮЮ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ В ЭРЕЦ-ИСРАЭЛЬ КАК "ГАЛУТ"? ВОЗМОЖНО ЛИ ГОВОРИТЬ, ЧТО ВСЕ, ЧТО БЫЛО ДО СИХ ПОР, НЕ ЯВЛЯЛОСЬ НИ "СОБИРАНИЕМ ИЗГНАННИКОВ", НИ "ВОЗРОЖДЕНИЕМ ЗЕМЛИ" И Т.Д.?
Статья эта посвящена утверждению, которое нередко можно услышать при виде "недугов" нашего народа и государства: мол, нéчего делать, ибо «мы еще в галуте». Создается впечатление, что такая реакция представляет из себя что-то вроде попытки дать выход чувству горечи и найти отговорку для того, почему следует, не делая ничего, принимать существующее положение вещей с распростертыми объятиями.
Неужели и в самом деле положение, при котором народ вернулся и живет в Эрец-Исраэль впервые после разрушения Храма и изгнания из нее, достиг суверенитета в своей стране, добился огромных побед в войнах, а земля при этом возродилась к жизни и дает плоды – неужели это положение "галута"? Ведь "галут" – это эмиграция народа со своей земли на чужбину. Но что касается дня сегодняшнего – со всеми острейшими проблемами (а мы, как известно, последние в ряду тех, кто "не видит" их!) – процесс прямо противоположный! Народ возвращается в свою страну! Галут сокращается и самоликвидируется! Недалек тот день, когда большинство народа будет в Эрец-Исраэль. Все это можно отбросить как "галут"?
Истина, однако, заключается в том, что приклеивание этикетки "галут" к нашей реальности как бы не лишено основания. Резкий упадок, деградация в духовной, моральной и национальной сферах внутри страны и за ее пределами – действительно, беспрецедентны. Трудно, очень трудно не чувствовать ужасную подавленность, приводящую к ощущению, что "это не то".
ГЕУЛА СОСТОИТ ИЗ РАЗНЫХ ЧАСТЕЙ
Чтобы рассеять существующий якобы туман противоречия, надо понять, что Геула (Избавление, Освобождение) – это не лозунг. Геула – это определенная реальность, которая, как мы видим из слов наших мудрецов, состоит из различных составляющих, среди которых: возрождение земли Израиля к жизни, ликвидация галута, возвращение евреев в Эрец-Исраэль и их суверенитет в ней, совершение суда над злодеями из числа собственного народа и их уничтожение, отстраивание Иерусалима и Храма, появление машиаха из рода Давида. Когда мы желаем выяснить для самих себя – каково же определение сегодняшней действительности, нельзя вести обсуждение этого вопроса, основываясь исключительно на эмоциях и не обращая внимания на приведенные выше составляющие. Может ли кто-нибудь оспорить это? – Земля Израиля вновь стала приносить плоды (в тр. Санhедрин, 98 сказано: «Нет у тебя [более веского свидетельства] конца галута, чем это!»); евреи со всех концов света собрались в ней (это носит название кибуц галуйот – собирание изгнанников!); число евреев в галуте стремительно падает (по причине ли алии в Израиль, ассимиляции или же, не дай Б-г, из-за физического уничтожения); большие части Эрец-Исраэль завоеваны в войнах (тр. Мэгилла, 17: «Что такое война? – Начало Геулы!») и находятся под нашим суверенитетом. Со времен царствования Шломо не было у Израиля такой мощи как сегодня (а то, что мы все больше и больше отказываемся от применения нашей силы, – это другая проблема).
ВСЕВЫШНИЙ РЕШИЛ, ЧТО ЭТО – ТОТ ПУТЬ, ПО КОТОРОМУ ИДЕТ ГЕУЛА
Все это – факты, с которыми даже незрячий не может не согласиться! Так что же будут говорить упрямствующие? Что "это не тот кибуц галуйот, о котором мы мечтали"? Но ведь у понятия кибуц галуйот нет иного толкования кроме как "собирание изгнанников в Эрец- Исраэль" (или, быть может, имелось в виду только возвращение евреев из Боро-Парк1?..) Не нравится тебе то, как это происходит? Всевышний решил, что это произойдет именно так! Что еще будут говорить упорствующие? Что "не это возрождение земли имеется в виду"? Факт, однако, что на протяжении двух тысяч лет на этой земле осуществлялось обещание: «И застанут ее пустынной враги ваши». Несмотря на попытки других народов возродить эту землю, она лишь в наше время, когда вернулись евреи, чудесным образом начала приносить свои плоды! И вообще, что должно случиться, согласно воззрениям "школы галута", чтобы возвращение евреев и возрождение страны Израиля стали "кошерными"? Чтобы все произошло заново? Чтобы все мы вновь, упаси Б-г, были изгнаны, а земля снова вернулась к своему безжизненному состоянию, – и тогда все начнется сначала по сценарию, согласно которому, как им кажется, все должно происходить?! Этого они желают? Не дай Б-г!
ГИБЕЛЬ ЗЛОДЕЕВ – ОДНА ИЗ СТАДИЙ
Но факты и в самом деле кричат: как это возможно, что параллельно всем этим чудесам злодеи продолжают "кайфовать"? Как это может быть, что параллельно приходу перечисленных выше стадий Геулы народ Израиля падает так низко и деградирует до невиданной прежде степени? Это и впрямь непростой вопрос о том пути, который избран Творцом для осуществления руководства окружающей нас реальностью!
Истина, однако, заключается в том, что тут нет никакой сложности. Напротив! Все это было написано нашими благословенной памяти мудрецами многие поколения назад. Ими уже было сказано, что если Геула придет путем "бэита" (а это то, что ныне происходит), тогда перед ее завершающей стадией воцарится безверие (сказано «царство превратится в ересь»); править будет "ничтожная власть"; фактически наши мудрецы недвусмысленно говорят о том, что одна из стадий Геулы – вершение суда над злодеями (тр. Мэгилла, 17)! Тем самым становится ясно, что в процессе наступления Геулы путем "бэита" будут злодеи, которые даже будут находиться у власти! Но что же? На определенном этапе они погибнут: «И разобьет Он злодеев-преступников вместе с теми, кто совершают грехи, и оставившие Б-га погибнут»! Также и этот этап наступит. А вот когда – это зависит и от нас с вами! Если вместо того, чтобы рыдать, цельные и соблюдающие заповеди евреи возьмут в свои руки "вожжи" в деле продвижения Геулы вперед, тогда весь процесс пойдет быстрее, включая и сам приход машиаха из рода Давида в конце.
ИЗГНАТЬ ГАЛУТ ИЗ НАС САМИХ
Жаль, что лишь немногие по-настоящему рассматривают и изучают этот галахический вопрос, в то время как многие говорят на эту тему как большие знатоки. Она не менее важна, чем любая другая галахическая проблема в трактате Бава Кама2. Так жаль переживать этот особый период в слепоте, не изучая его и не понимая его смысла. Если мы уразумеем это, мы также гораздо лучше поймем – чтó нам следует делать для продвижения Геулы к ее быстрому завершению с как можно меньшими страданиями и бедами, сопровождающими приход машиаха.
И в завершение: полное Избавление, Геула Шлемá, еще не наступило, но отдельные его составляющие уже с нами. Истинная проблема – не в том, что мы пребываем в галуте, – а в том, что мы отказываемся изгнать галут из самих себя. А это уж точно зависит от нас.
1 один из районов Нью-Йорка, где проживают ортодоксальные евреи, харедим
2 один из наиболее изучаемых трактатов Талмуда
"Дарка шель Тора" 23 Нисана 5759 г. (1999)
ГАЛУТ... ГЕУЛА...
ИЛИ ТО, ЧТО МЕЖДУ НИМИ
МОЖНО ЛИ ИСТОЛКОВЫВАТЬ СЕГОДНЯШНЮЮ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ В ЭРЕЦ-ИСРАЭЛЬ КАК "ГАЛУТ"? ВОЗМОЖНО ЛИ ГОВОРИТЬ, ЧТО ВСЕ, ЧТО БЫЛО ДО СИХ ПОР, НЕ ЯВЛЯЛОСЬ НИ "СОБИРАНИЕМ ИЗГНАННИКОВ", НИ "ВОЗРОЖДЕНИЕМ ЗЕМЛИ" И Т.Д.?
Статья эта посвящена утверждению, которое нередко можно услышать при виде "недугов" нашего народа и государства: мол, нéчего делать, ибо «мы еще в галуте». Создается впечатление, что такая реакция представляет из себя что-то вроде попытки дать выход чувству горечи и найти отговорку для того, почему следует, не делая ничего, принимать существующее положение вещей с распростертыми объятиями.
Неужели и в самом деле положение, при котором народ вернулся и живет в Эрец-Исраэль впервые после разрушения Храма и изгнания из нее, достиг суверенитета в своей стране, добился огромных побед в войнах, а земля при этом возродилась к жизни и дает плоды – неужели это положение "галута"? Ведь "галут" – это эмиграция народа со своей земли на чужбину. Но что касается дня сегодняшнего – со всеми острейшими проблемами (а мы, как известно, последние в ряду тех, кто "не видит" их!) – процесс прямо противоположный! Народ возвращается в свою страну! Галут сокращается и самоликвидируется! Недалек тот день, когда большинство народа будет в Эрец-Исраэль. Все это можно отбросить как "галут"?
Истина, однако, заключается в том, что приклеивание этикетки "галут" к нашей реальности как бы не лишено основания. Резкий упадок, деградация в духовной, моральной и национальной сферах внутри страны и за ее пределами – действительно, беспрецедентны. Трудно, очень трудно не чувствовать ужасную подавленность, приводящую к ощущению, что "это не то".
ГЕУЛА СОСТОИТ ИЗ РАЗНЫХ ЧАСТЕЙ
Чтобы рассеять существующий якобы туман противоречия, надо понять, что Геула (Избавление, Освобождение) – это не лозунг. Геула – это определенная реальность, которая, как мы видим из слов наших мудрецов, состоит из различных составляющих, среди которых: возрождение земли Израиля к жизни, ликвидация галута, возвращение евреев в Эрец-Исраэль и их суверенитет в ней, совершение суда над злодеями из числа собственного народа и их уничтожение, отстраивание Иерусалима и Храма, появление машиаха из рода Давида. Когда мы желаем выяснить для самих себя – каково же определение сегодняшней действительности, нельзя вести обсуждение этого вопроса, основываясь исключительно на эмоциях и не обращая внимания на приведенные выше составляющие. Может ли кто-нибудь оспорить это? – Земля Израиля вновь стала приносить плоды (в тр. Санhедрин, 98 сказано: «Нет у тебя [более веского свидетельства] конца галута, чем это!»); евреи со всех концов света собрались в ней (это носит название кибуц галуйот – собирание изгнанников!); число евреев в галуте стремительно падает (по причине ли алии в Израиль, ассимиляции или же, не дай Б-г, из-за физического уничтожения); большие части Эрец-Исраэль завоеваны в войнах (тр. Мэгилла, 17: «Что такое война? – Начало Геулы!») и находятся под нашим суверенитетом. Со времен царствования Шломо не было у Израиля такой мощи как сегодня (а то, что мы все больше и больше отказываемся от применения нашей силы, – это другая проблема).
ВСЕВЫШНИЙ РЕШИЛ, ЧТО ЭТО – ТОТ ПУТЬ, ПО КОТОРОМУ ИДЕТ ГЕУЛА
Все это – факты, с которыми даже незрячий не может не согласиться! Так что же будут говорить упрямствующие? Что "это не тот кибуц галуйот, о котором мы мечтали"? Но ведь у понятия кибуц галуйот нет иного толкования кроме как "собирание изгнанников в Эрец- Исраэль" (или, быть может, имелось в виду только возвращение евреев из Боро-Парк1?..) Не нравится тебе то, как это происходит? Всевышний решил, что это произойдет именно так! Что еще будут говорить упорствующие? Что "не это возрождение земли имеется в виду"? Факт, однако, что на протяжении двух тысяч лет на этой земле осуществлялось обещание: «И застанут ее пустынной враги ваши». Несмотря на попытки других народов возродить эту землю, она лишь в наше время, когда вернулись евреи, чудесным образом начала приносить свои плоды! И вообще, что должно случиться, согласно воззрениям "школы галута", чтобы возвращение евреев и возрождение страны Израиля стали "кошерными"? Чтобы все произошло заново? Чтобы все мы вновь, упаси Б-г, были изгнаны, а земля снова вернулась к своему безжизненному состоянию, – и тогда все начнется сначала по сценарию, согласно которому, как им кажется, все должно происходить?! Этого они желают? Не дай Б-г!
ГИБЕЛЬ ЗЛОДЕЕВ – ОДНА ИЗ СТАДИЙ
Но факты и в самом деле кричат: как это возможно, что параллельно всем этим чудесам злодеи продолжают "кайфовать"? Как это может быть, что параллельно приходу перечисленных выше стадий Геулы народ Израиля падает так низко и деградирует до невиданной прежде степени? Это и впрямь непростой вопрос о том пути, который избран Творцом для осуществления руководства окружающей нас реальностью!
Истина, однако, заключается в том, что тут нет никакой сложности. Напротив! Все это было написано нашими благословенной памяти мудрецами многие поколения назад. Ими уже было сказано, что если Геула придет путем "бэита" (а это то, что ныне происходит), тогда перед ее завершающей стадией воцарится безверие (сказано «царство превратится в ересь»); править будет "ничтожная власть"; фактически наши мудрецы недвусмысленно говорят о том, что одна из стадий Геулы – вершение суда над злодеями (тр. Мэгилла, 17)! Тем самым становится ясно, что в процессе наступления Геулы путем "бэита" будут злодеи, которые даже будут находиться у власти! Но что же? На определенном этапе они погибнут: «И разобьет Он злодеев-преступников вместе с теми, кто совершают грехи, и оставившие Б-га погибнут»! Также и этот этап наступит. А вот когда – это зависит и от нас с вами! Если вместо того, чтобы рыдать, цельные и соблюдающие заповеди евреи возьмут в свои руки "вожжи" в деле продвижения Геулы вперед, тогда весь процесс пойдет быстрее, включая и сам приход машиаха из рода Давида в конце.
ИЗГНАТЬ ГАЛУТ ИЗ НАС САМИХ
Жаль, что лишь немногие по-настоящему рассматривают и изучают этот галахический вопрос, в то время как многие говорят на эту тему как большие знатоки. Она не менее важна, чем любая другая галахическая проблема в трактате Бава Кама2. Так жаль переживать этот особый период в слепоте, не изучая его и не понимая его смысла. Если мы уразумеем это, мы также гораздо лучше поймем – чтó нам следует делать для продвижения Геулы к ее быстрому завершению с как можно меньшими страданиями и бедами, сопровождающими приход машиаха.
И в завершение: полное Избавление, Геула Шлемá, еще не наступило, но отдельные его составляющие уже с нами. Истинная проблема – не в том, что мы пребываем в галуте, – а в том, что мы отказываемся изгнать галут из самих себя. А это уж точно зависит от нас.
1 один из районов Нью-Йорка, где проживают ортодоксальные евреи, харедим
2 один из наиболее изучаемых трактатов Талмуда
Link | Leave a comment {4} | Add to Memories | Tell a Friend
Любовь зла...
May. 19th, 2007 | 11:57 pm
Вот так вот еврейский народ "любит" гос-во оккупантов. И при этом живёт в нём и получает кучу льгот. Это на одной из улиц Меашарима. Думаю Натурей Картовская улица или каких нибудь их соратников по "борьбе"
people comments pls
Link | Leave a comment {6} | Add to Memories | Tell a Friend
יום העצמאות 59
Apr. 24th, 2007 | 12:36 am
location: בירושלים
mood: 
hopeful
music: משהו מיזרחי
יום העצמאות שמח לכל ישראל!
אנחנו מאמינים בני מאמינים
ואין לנו על מי להישען
אלא אלא על אבינו
אבינו שבשמיים
ישראל ישראל
בטח ב-ה'
עזרם ומגינם הוא
ישראל ישראל
בטח ב-ה' עזרם ומגינם הוא
אנחנו מאמינים בני מאמינים
ואין לנו על מי להישען
אלא אלא על אבינו
אבינו שבשמיים
ישראל ישראל
בטח ב-ה'
עזרם ומגינם הוא
ישראל ישראל
בטח ב-ה' עזרם ומגינם הוא
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
Пэсах самэах!!!
Apr. 2nd, 2007 | 03:00 pm
Желаю всем счастливого Пэсаха! Пусть он действительно станет выходом из рабства и из состояния галута.
Link | Leave a comment {2} | Add to Memories | Tell a Friend
shabehi IERUSHALAIM
Mar. 25th, 2007 | 06:47 pm
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
бредни РПЦ
Dec. 5th, 2006 | 12:59 am
http://russdom.ru/2005/200508i/2005
я такого бреда ещё нигде не видел...рпцшные "историки и геополитики" стараются...
я такого бреда ещё нигде не видел...рпцшные "историки и геополитики" стараются...
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Dec. 4th, 2006 | 11:26 pm
עייף מהחיים
איציק קלה
מילים: דוד חלפון
לחן: יורם חיימוב
עייף מאנשים שהם ללא מוסר
שכסף עבורם הוא כל דבר
ליבי הקטן כואב ושנבר
על עולם מוזר שחי ללא מחר
עייף מחלומות שלא ייתגשמו
ומתקוות רבות שלפתע אבדו
מהבטחות רבות שלא קויימו
וכמו פרחים יפים שנבלו וכאבו
עייף מהחיים עייף מהחיים
אותם אני אוהב למרות כל כאב
עייף מהלילות עייף מהימים
ומחברים שלפתע עוזבים
עייף מאנשים שהם ללא מוסר
שכסף עבורם הוא כל דבר
ליבי הקטן כואב ושנבר
על עולם מוזר שחי ללא מחר
עייף מצביעות גם משקרים
איך בני אדם נפגעים נשברים
וכמו מגדל קלפים כך הם נופלים
ואני זועק ואין מקשיבים
а это одна из моих любимых...(когда уж очень плохо её слушаю)очень мудрые слова...
איציק קלה
מילים: דוד חלפון
לחן: יורם חיימוב
עייף מאנשים שהם ללא מוסר
שכסף עבורם הוא כל דבר
ליבי הקטן כואב ושנבר
על עולם מוזר שחי ללא מחר
עייף מחלומות שלא ייתגשמו
ומתקוות רבות שלפתע אבדו
מהבטחות רבות שלא קויימו
וכמו פרחים יפים שנבלו וכאבו
עייף מהחיים עייף מהחיים
אותם אני אוהב למרות כל כאב
עייף מהלילות עייף מהימים
ומחברים שלפתע עוזבים
עייף מאנשים שהם ללא מוסר
שכסף עבורם הוא כל דבר
ליבי הקטן כואב ושנבר
על עולם מוזר שחי ללא מחר
עייף מצביעות גם משקרים
איך בני אדם נפגעים נשברים
וכמו מגדל קלפים כך הם נופלים
ואני זועק ואין מקשיבים
а это одна из моих любимых...(когда уж очень плохо её слушаю)очень мудрые слова...
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Dec. 4th, 2006 | 11:15 pm
שמור עלינו
איציק קלה
הדמעות שבעינינו כבר יבשו מזמן
החלום אותו חלמנו כבר איננו
את השמש בשמיים מכסה ענן
אנא אלי הבט עלינו
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תן ברכה במעשנו אתה הכל יכול
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תחבק את ילדנו רק שלא ניפול
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן שלווה בלב
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן חיוך אוהב
חיילים חוזרים הביתה וראשם כבד
מבקשים מעט לנוח למולנו
ולבם הוא לב של ילד שעוד לא דואג
אנא אלי שמור נא עלינו
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תן ברכה במעשנו אתה הכל יכול
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תחבק את ילדנו רק שלא ניפול
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן שלווה בלב
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן חיוך אוהב....
הוגש ע"י נאור בללי
песенка Ицика Кала...красивая
איציק קלה
הדמעות שבעינינו כבר יבשו מזמן
החלום אותו חלמנו כבר איננו
את השמש בשמיים מכסה ענן
אנא אלי הבט עלינו
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תן ברכה במעשנו אתה הכל יכול
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תחבק את ילדנו רק שלא ניפול
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן שלווה בלב
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן חיוך אוהב
חיילים חוזרים הביתה וראשם כבד
מבקשים מעט לנוח למולנו
ולבם הוא לב של ילד שעוד לא דואג
אנא אלי שמור נא עלינו
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תן ברכה במעשנו אתה הכל יכול
אלוקים אנא אננו והקשב לתפילתנו
תחבק את ילדנו רק שלא ניפול
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן שלווה בלב
תעשה אמנו חסד תן לנו לישון בשקט
ולאמא הדואגת תן חיוך אוהב....
הוגש ע"י נאור בללי
песенка Ицика Кала...красивая
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Nov. 11th, 2006 | 11:25 pm
Одно из стихотворений рабби Иегуды haЛеви.
Давно отмерен срок
сомнений и тревог,
в конце моих дорог
белеют города,
песком занесены
до будущей весны,
они тихи, как сны,
прозрачны, как вода.
В тени разбитых стен
забвенье, прах и тлен,
тоскливый вой гиен,
стервятников страда,
но я готов идти
всю жизнь, чтобы найти
заветные пути,
ведущие туда.
Я бросить все готов --
друзей, родимый кров,
веселый шум пиров,
безбедные года --
давно я сердцем там,
где плещет Иордан,
в прекраснейшей из стран,
где тянется гряда
скалистых древних гор,
где сплетена в узор
лесов, пустынь, озер
чудная череда.
2
Исполню ли обет?
его теплом согрет,
я молод, хоть и сед,
и радуюсь, когда,
мечтой перенесен
через Синайский склон,
я узнаю Сион,
прекрасный, как звезда.
Друзей тревожный взгляд
зовет меня назад,
и речи их шумят,
как талая вода,
что топит берега,
болота и луга,
но, лишь сойдут снега,
уходит без следа.
И я молчу в ответ.
Я не безумец, нет.
Я на тепло и свет
меняю царство льда...
Скорей они больны,
безумны и пьяны
и суть из пелены
не видят никогда.
Бесплоден спор, увы --
уже не склеить швы,
и не родит травы
сухая борозда.
3
И разве счастье в том,
чтобы с набитым ртом,
раскормленным скотом
влачить свои года?
Ведь не заставят петь
ни золото, ни плеть
заманенного в сеть
весеннего дрозда.
И так ли тяжек свод
простых мирских забот?
Когда Творец зовет --
до тварей ли тогда?
Разверстые гробы --
венец любой судьбы,
для Господа -- рабы
земные господа...
К чему мне мир кусков,
владенья дураков,
пустых, гнилых божков
нелепая орда?
Пусть царские венцы
напялили глупцы --
должны ли мудрецы
бояться их суда?
Ведь там, где судит вор,
диктует приговор
тупая, как топор,
тяжелая враждa.
4
Заря глядит в окно,
но на сердце темно,
и сладкое вино --
как горькая бурда...
И днем, и при луне
душой стремлюсь вовне,
здесь все постыло мне --
и воздух и еда.
Все, что я здесь любил,
я проклял и забыл,
лишь тех святых могил
бесценная руда
из пыльной мглы скорбей
зовет меня к себе,
чтоб там внимать трубе
Последнего Суда.
Мне этот прах милей
застолья королей,
лишь там, в родном тепле
давидова гнезда,
где спят который век
Скрижали и Ковчег,
где время медлит бег,
дождю и холодам
не сбить с куста огонь,
лишь там, в земле благой,
я обрету покой,
отныне -- навсегда.
5
Но тяжелей камней
грехи прошедших дней,
и нет спасенья мне,
горька моя беда --
проклятый счет растет,
чем дальше жизнь течет,
тем тягостнее гнет
ошибок и стыда.
И страшно в трудный бой
вступать со злой судьбой,
гоня перед собой
грехов своих стада --
лишь тот увидит свет
в ночи безумств и бед,
чья вера, как рассвет,
чиста и молода.
Неведомой стезей
ведет корабль свой
незримый рулевой,
рука Его тверда,
без милости Его
все сущее мертво...
Через пучину вод
добраться до гнезда
стремится суть моя,
и, верою горя,
в путь снаряжаю я
крылатые суда!
Давно отмерен срок
сомнений и тревог,
в конце моих дорог
белеют города,
песком занесены
до будущей весны,
они тихи, как сны,
прозрачны, как вода.
В тени разбитых стен
забвенье, прах и тлен,
тоскливый вой гиен,
стервятников страда,
но я готов идти
всю жизнь, чтобы найти
заветные пути,
ведущие туда.
Я бросить все готов --
друзей, родимый кров,
веселый шум пиров,
безбедные года --
давно я сердцем там,
где плещет Иордан,
в прекраснейшей из стран,
где тянется гряда
скалистых древних гор,
где сплетена в узор
лесов, пустынь, озер
чудная череда.
2
Исполню ли обет?
его теплом согрет,
я молод, хоть и сед,
и радуюсь, когда,
мечтой перенесен
через Синайский склон,
я узнаю Сион,
прекрасный, как звезда.
Друзей тревожный взгляд
зовет меня назад,
и речи их шумят,
как талая вода,
что топит берега,
болота и луга,
но, лишь сойдут снега,
уходит без следа.
И я молчу в ответ.
Я не безумец, нет.
Я на тепло и свет
меняю царство льда...
Скорей они больны,
безумны и пьяны
и суть из пелены
не видят никогда.
Бесплоден спор, увы --
уже не склеить швы,
и не родит травы
сухая борозда.
3
И разве счастье в том,
чтобы с набитым ртом,
раскормленным скотом
влачить свои года?
Ведь не заставят петь
ни золото, ни плеть
заманенного в сеть
весеннего дрозда.
И так ли тяжек свод
простых мирских забот?
Когда Творец зовет --
до тварей ли тогда?
Разверстые гробы --
венец любой судьбы,
для Господа -- рабы
земные господа...
К чему мне мир кусков,
владенья дураков,
пустых, гнилых божков
нелепая орда?
Пусть царские венцы
напялили глупцы --
должны ли мудрецы
бояться их суда?
Ведь там, где судит вор,
диктует приговор
тупая, как топор,
тяжелая враждa.
4
Заря глядит в окно,
но на сердце темно,
и сладкое вино --
как горькая бурда...
И днем, и при луне
душой стремлюсь вовне,
здесь все постыло мне --
и воздух и еда.
Все, что я здесь любил,
я проклял и забыл,
лишь тех святых могил
бесценная руда
из пыльной мглы скорбей
зовет меня к себе,
чтоб там внимать трубе
Последнего Суда.
Мне этот прах милей
застолья королей,
лишь там, в родном тепле
давидова гнезда,
где спят который век
Скрижали и Ковчег,
где время медлит бег,
дождю и холодам
не сбить с куста огонь,
лишь там, в земле благой,
я обрету покой,
отныне -- навсегда.
5
Но тяжелей камней
грехи прошедших дней,
и нет спасенья мне,
горька моя беда --
проклятый счет растет,
чем дальше жизнь течет,
тем тягостнее гнет
ошибок и стыда.
И страшно в трудный бой
вступать со злой судьбой,
гоня перед собой
грехов своих стада --
лишь тот увидит свет
в ночи безумств и бед,
чья вера, как рассвет,
чиста и молода.
Неведомой стезей
ведет корабль свой
незримый рулевой,
рука Его тверда,
без милости Его
все сущее мертво...
Через пучину вод
добраться до гнезда
стремится суть моя,
и, верою горя,
в путь снаряжаю я
крылатые суда!
Link | Leave a comment {1} | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Nov. 9th, 2006 | 01:30 pm
http://www.youtube.com/watch?v=NlTC7Vj9
нашёл этот клип(песня на грузинском и на осетинском)...Сразу Кавказ на память пришёл, всё ж я в какой то степени кавказец. И абхазская война сразу вспомнилась...кому она нужна была? Матушке России...Они ж осудили Израиль за бомбёжки в Ливана, а сами хотят тоже самое для Грузии...Грустно.
нашёл этот клип(песня на грузинском и на осетинском)...Сразу Кавказ на память пришёл, всё ж я в какой то степени кавказец. И абхазская война сразу вспомнилась...кому она нужна была? Матушке России...Они ж осудили Израиль за бомбёжки в Ливана, а сами хотят тоже самое для Грузии...Грустно.
Link | Leave a comment {13} | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Oct. 31st, 2006 | 01:39 am
ВЫСШИЙ СИОНИЗМ
1935 (Из вступительной речи на конгрессе в Вене в сентябре 1935 года, во время которого была основана Новая Сионистская Организация. – Ред.)
Семьсот тысяч избирателей государственного сионизма решили организовать преданное идее Сиона еврейство заново, на новой основе. И поэтому собрались здесь представители огромного количества избирателей. Такого количества избирателей не было за всю историю сионистских парламентов. И поэтому мы обязаны вникнуть в суть вещей как следует и понять: почему такое большое количество людей требует новых путей, и каких именно новых путей они требуют?
Мы собрались как раз в момент окончания трех разных периодов. Сто лет гражданскому равноправию; пятьдесят пять лет национальному движению, две трети которых приходятся на долю государственного сионизма; и пятнадцать лет нашего сотрудничества с Британией в силу того, что ей принадлежит мандат на Эрец-Исраэль. Из опыта всех трех периодов мы можем сейчас делать выводы.
Только такой человек, как Макс Нордау, был способен должным образом подвести итог последним результатам эмансипации. Я могу только сказать кратко: этот огромный опыт, исключая трагедию еврейской действительности, т, е. законное равноправие и культурную ассимиляцию, опыт этот провалился во всех областях. Безусловно, есть разные степени трагедии; в диаспоре есть места более удобные и менее удобные, но надежды нет уже нигде. И решающий момент заключается, может быть, в том факте, что от прагматичной ассимиляции, от ассимиляции по убеждению не осталось даже жалких остатков. Нам нечего проливать слезы по этому поводу: это была теория, обреченная на провал, бесчестная и вредная, но, по крайней мере, оптимизм и надежда в ней были. Хотя есть еще ассимиляторы, но они перестали уже проповедовать: последняя иллюзия испарилась. И это не временное явление, и причины его большей частью коренятся в злой воле правительств и народа. Кроме, пожалуй, одного случая, о котором я скажу позднее, мы страдаем сегодня не от субъективного антисемитизма индивидуумов, а от «антисемитизма» реальной действительности. Мы будем защищать свои права в любом месте, в большинстве стран, и я надеюсь, что мы преуспеем в этом. Но у прав этих нет смысла, когда уменьшаются и исчезают шансы реально насладиться какими-то ни было правами, сегодня в большей степени, чем вчера, а завтра больше, чем сегодня. Жизнь в диаспоре не оставляет надежды, что когда-нибудь в обозримом будущем будет в ней место для евреев. И в этом заключается значение столетнего периода (я упомяну два имени, разных по своей ценности, но с одинаково большим символическим содержанием), который начался со смерти Моше Мендельсона и закончился смертью Альфреда Дрейфуса.
И из юбилея национального движения мы извлекаем сегодня определенный и четкий урок: «движение» или «организация» – это понятия устаревшие, миниатюры нации. Не в их возможностях взять на себя гигантскую роль. Ведь это только расширенные «союзы» или «партии», собирающие себе «товарищей» и дающие им членские билеты за наличные деньги. Они не являются инструментами, достаточными для решения огромной проблемы.
Третий период, наиболее короткий, – это господство британского мандата в Эрец-Исраэль. И за этот столь краткий период мы успели накопить опыт. Его главное свойство – отсутствие всякого плана. Между системой управлений в Эрец-Исраэль и целями мандата нет никакой связи. Земельные законы, таможенная система и система налогов, повседневное управление – все это никак не направлено на нужды еврейского поселения. Решение вопроса восточного Заиорданья и вопроса репатриации находится в полном противоречии с интересами евреев. И эта тенденция достигает своей вершины в проекте «Учредительного собрания», скрытую антисионистскую сущность которого не отрицают даже в правительственных кругах.
И все-таки все эти препоны и опасности не встретили серьезного сопротивления со стороны евреев. Нет никакого признака на какую-нибудь политическую акцию, даже на акцию оборонительную, и тем более никакого намека на протест. То, что подразумевается под словом политика, – всего лишь дипломатические беседы без свидетелей и без ответной реакции, безрезультатные меморандумы, которых, по всей видимости, никто и не читает. Все это создает впечатление (и именно в той среде, которая симпатизирует евреям), что сионисты в сущности довольны политическим положением в Эрец-Исраэль.
Я подвожу итог. Мы находимся сейчас, по всей видимости, на пороге пропасти, накануне катастрофы мирового гетто, в период, который в еврейской традиции называют «днями прихода мессии» или, по крайней мере, «днями ужасных мук, предшествующих приходу мессии», И перед лицом этой мировой катастрофы еврейство стоит безоружное со всех точек зрения: мелкие цели, карликовые организации, цепь препятствий и политическая ничтожность сионизма.
Все это привело нас сюда, в Вену.
Когда несколько месяцев назад впервые прозвучал призыв к созданию новой, народной основы сионизма, многие сомневались в том, отзовется ли народ на этот призыв, так как именно сейчас все опасности И трудности, существующие в реальной жизни Эрец-Исраэль, спрятались за завесой золотого дождя «просперити». Сегодня мы можем ответить сомневающимся одной лишь цифрой: 700 000. Еврейская общественность не дает преходящему блеску ослепить себя. Она послала нас сюда с великой миссией: не с целью критики, не с целью соперничества, не для того, чтобы «улучшить положение». И миссия эта – «Альтнау"! Высшей сионизм – равный по своей силе буре в ее апогее, глубине страданий перед приходом миссии.
Не улучшение положения в странах рассеяния, а полное искоренение диаспоры – «исход из Египта» для всех, стремящихся обрести родину, и в завершение должен наступить конец рассеянию. И может быть, это только самая скромная цель – нормализация еврейского народа. Чтобы был он таким же нормальным, как и многочисленная французская нация, как и малочисленная датская нация: все в своих странах, все свободные.
С одной стороны, цель эта чрезвычайно сложная, но это цель с большой буквы, объем ее определяется реальностью, и не в наших силах вносить изменения. Создание еврейского государства не является конечной целью: еврейское государство – это только первый шаг в процессе осуществления высшего сионизма. После первого шага наступит очередь второго – возвращение нации в Сион, исход из рассеяния, решение еврейского вопроса. Истинная, конечная цель проявится только на третьем этапе, то, во имя чего, в сущности, существуют великие нации – создание национальной культуры, которая будет излучать свой свет на весь мир, ибо сказано: «Тора выйдет из Сиона».
Зеев Жаботинский
1935 (Из вступительной речи на конгрессе в Вене в сентябре 1935 года, во время которого была основана Новая Сионистская Организация. – Ред.)
Семьсот тысяч избирателей государственного сионизма решили организовать преданное идее Сиона еврейство заново, на новой основе. И поэтому собрались здесь представители огромного количества избирателей. Такого количества избирателей не было за всю историю сионистских парламентов. И поэтому мы обязаны вникнуть в суть вещей как следует и понять: почему такое большое количество людей требует новых путей, и каких именно новых путей они требуют?
Мы собрались как раз в момент окончания трех разных периодов. Сто лет гражданскому равноправию; пятьдесят пять лет национальному движению, две трети которых приходятся на долю государственного сионизма; и пятнадцать лет нашего сотрудничества с Британией в силу того, что ей принадлежит мандат на Эрец-Исраэль. Из опыта всех трех периодов мы можем сейчас делать выводы.
Только такой человек, как Макс Нордау, был способен должным образом подвести итог последним результатам эмансипации. Я могу только сказать кратко: этот огромный опыт, исключая трагедию еврейской действительности, т, е. законное равноправие и культурную ассимиляцию, опыт этот провалился во всех областях. Безусловно, есть разные степени трагедии; в диаспоре есть места более удобные и менее удобные, но надежды нет уже нигде. И решающий момент заключается, может быть, в том факте, что от прагматичной ассимиляции, от ассимиляции по убеждению не осталось даже жалких остатков. Нам нечего проливать слезы по этому поводу: это была теория, обреченная на провал, бесчестная и вредная, но, по крайней мере, оптимизм и надежда в ней были. Хотя есть еще ассимиляторы, но они перестали уже проповедовать: последняя иллюзия испарилась. И это не временное явление, и причины его большей частью коренятся в злой воле правительств и народа. Кроме, пожалуй, одного случая, о котором я скажу позднее, мы страдаем сегодня не от субъективного антисемитизма индивидуумов, а от «антисемитизма» реальной действительности. Мы будем защищать свои права в любом месте, в большинстве стран, и я надеюсь, что мы преуспеем в этом. Но у прав этих нет смысла, когда уменьшаются и исчезают шансы реально насладиться какими-то ни было правами, сегодня в большей степени, чем вчера, а завтра больше, чем сегодня. Жизнь в диаспоре не оставляет надежды, что когда-нибудь в обозримом будущем будет в ней место для евреев. И в этом заключается значение столетнего периода (я упомяну два имени, разных по своей ценности, но с одинаково большим символическим содержанием), который начался со смерти Моше Мендельсона и закончился смертью Альфреда Дрейфуса.
И из юбилея национального движения мы извлекаем сегодня определенный и четкий урок: «движение» или «организация» – это понятия устаревшие, миниатюры нации. Не в их возможностях взять на себя гигантскую роль. Ведь это только расширенные «союзы» или «партии», собирающие себе «товарищей» и дающие им членские билеты за наличные деньги. Они не являются инструментами, достаточными для решения огромной проблемы.
Третий период, наиболее короткий, – это господство британского мандата в Эрец-Исраэль. И за этот столь краткий период мы успели накопить опыт. Его главное свойство – отсутствие всякого плана. Между системой управлений в Эрец-Исраэль и целями мандата нет никакой связи. Земельные законы, таможенная система и система налогов, повседневное управление – все это никак не направлено на нужды еврейского поселения. Решение вопроса восточного Заиорданья и вопроса репатриации находится в полном противоречии с интересами евреев. И эта тенденция достигает своей вершины в проекте «Учредительного собрания», скрытую антисионистскую сущность которого не отрицают даже в правительственных кругах.
И все-таки все эти препоны и опасности не встретили серьезного сопротивления со стороны евреев. Нет никакого признака на какую-нибудь политическую акцию, даже на акцию оборонительную, и тем более никакого намека на протест. То, что подразумевается под словом политика, – всего лишь дипломатические беседы без свидетелей и без ответной реакции, безрезультатные меморандумы, которых, по всей видимости, никто и не читает. Все это создает впечатление (и именно в той среде, которая симпатизирует евреям), что сионисты в сущности довольны политическим положением в Эрец-Исраэль.
Я подвожу итог. Мы находимся сейчас, по всей видимости, на пороге пропасти, накануне катастрофы мирового гетто, в период, который в еврейской традиции называют «днями прихода мессии» или, по крайней мере, «днями ужасных мук, предшествующих приходу мессии», И перед лицом этой мировой катастрофы еврейство стоит безоружное со всех точек зрения: мелкие цели, карликовые организации, цепь препятствий и политическая ничтожность сионизма.
Все это привело нас сюда, в Вену.
Когда несколько месяцев назад впервые прозвучал призыв к созданию новой, народной основы сионизма, многие сомневались в том, отзовется ли народ на этот призыв, так как именно сейчас все опасности И трудности, существующие в реальной жизни Эрец-Исраэль, спрятались за завесой золотого дождя «просперити». Сегодня мы можем ответить сомневающимся одной лишь цифрой: 700 000. Еврейская общественность не дает преходящему блеску ослепить себя. Она послала нас сюда с великой миссией: не с целью критики, не с целью соперничества, не для того, чтобы «улучшить положение». И миссия эта – «Альтнау"! Высшей сионизм – равный по своей силе буре в ее апогее, глубине страданий перед приходом миссии.
Не улучшение положения в странах рассеяния, а полное искоренение диаспоры – «исход из Египта» для всех, стремящихся обрести родину, и в завершение должен наступить конец рассеянию. И может быть, это только самая скромная цель – нормализация еврейского народа. Чтобы был он таким же нормальным, как и многочисленная французская нация, как и малочисленная датская нация: все в своих странах, все свободные.
С одной стороны, цель эта чрезвычайно сложная, но это цель с большой буквы, объем ее определяется реальностью, и не в наших силах вносить изменения. Создание еврейского государства не является конечной целью: еврейское государство – это только первый шаг в процессе осуществления высшего сионизма. После первого шага наступит очередь второго – возвращение нации в Сион, исход из рассеяния, решение еврейского вопроса. Истинная, конечная цель проявится только на третьем этапе, то, во имя чего, в сущности, существуют великие нации – создание национальной культуры, которая будет излучать свой свет на весь мир, ибо сказано: «Тора выйдет из Сиона».
Зеев Жаботинский
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
Бесит...
Oct. 31st, 2006 | 01:31 am
Израильские арабы
Моше Фейглин
Группа еврейских ребят из религиозной общины Акко решили выполнить обычай праздника Симхат Тора, и после праздничной молитвы вышли на улицу плясать со свитком Торы. Компания арабских подростков начала бросать в них камни. Как и следовало ожидать в праздничный день, еврейские парни не ввязались в драку, а спокойно удалились с места инцидента.
На следующий день эти молодые люди шли с песней в направлении местной тунисской синагоги. На этот раз их поджидала толпа арабов, распаленная и подзадоренная вчерашней безнаказанностью. В руках арабов были камни, палки и холодное оружие всяких типов. Толпа окружила еврейских ребят и начала их избивать. Один из парней уже был ранен камнем в голову, и ситуация становилась все более критической. На счастье, рядом оказался солдат, который понял, что речь идет об опасности для жизни, и выстрелил в воздух. Воспользовавшись замешательством арабов, избиваемые успели укрыться в синагоге, и на место происшествия была вызвана полиция.
Полиция прибыла, и вместо того, чтобы поблагодарить солдата за то, что он спас положение, конфисковала его оружие. Разумеется, его ожидают также бесчисленные следствия и разбирательства. Вместо того чтобы арестовать и отправить в тюрьму арабский сброд, полиция объявляет нашим парням, что они должны немедленно покинуть это место. Они отказываются, задавая справедливый вопрос: почему в центре израильского города полиция Израиля ведет себя так, как будто это вражеская территория? Как может полиция дать распоясавшейся арабской толпе такой приз – ощущение победы, и почему она преследует жертв нападения, вместо того чтобы наказать насилие на национальной почве со стороны арабов?
Но полиция настаивает, евреев заставляют покинуть синагогу, и власть в Акко возвращается на деле в арабские руки. Лозунг боевиков ООП с момента ее образования в 1964 году (то есть, когда у арабов были все "территории") – Акко! Хайфа! Яффо! – получает актуальный, живой и жуткий смысл.
Наглость и распущенность израильских арабов беспрецедентны. И, тем не менее, это часть процесса, охватившего весь мир. Многие предполагают, что Европа уже потеряна, и процесс, который она переживает, в ближайшие несколько десятков лет превратит ее в еще один арабско-мусульманский континент. В своей книге "Гнев и гордость" итальянская журналистка Ориана Фалаччи описывает, как ислам постепенно захватывает ее страну, а заодно и весь западный мир. То, о чем многие не решаются говорить, Фалаччи показывает в четкой и однозначной форме. Минимум за последние пятьсот лет, самым значительным вкладом в человеческую цивилизацию со стороны ислама стал террорист-самоубийца. Но в Израиле речь идет о гораздо более острой проблеме. Страна на грани уничтожения изнутри. Израильские арабы составляют порядка 20% населения страны, однако на их долю приходится большинство краж автомобилей, точек наркобизнеса, случаев нелегального завоза проституток и нелегальной торговли оружием, лесных поджегов… И этот список можно продолжать и продолжать. А если мы сравним их процент среди тех, кто платит "Битуах леуми" и подоходный налог, кто служит в структурах безопасности или проходит альтернативную службу, то обнаружим, разумеется, прямо противоположную картину. В отличие от Европы, наглость арабов в Израиле опирается не только на слабости демократии. У нее есть более глубокие корни. Она опирается на желание израильтян сменить о свое еврейство на новую общность "израильский народ. Мы изо всех сил стараемся доказать, что наша страна – нормальная, обычная страна, где и нееврей может быть израильтянином. Еврей нуждается в арабе, чтобы ощущать себя "нормальным израильтянином". И это то, что дает полную легитимацию арабским депутатам парламента, которые снова и снова нарушают закон, не опасаясь суда.
Как можно противостоять агрессии ислама, распространяющегося в Израиле и во всем мире?
У верующих мусульман есть одно особенное качество. Это искренность. Я никогда не встречал араба, который бы в частном разговоре пытался спорить с честными аргументами. Вся их сила проистекает от того, что мы потеряли веру в справедливость нашего пути. Арабская наглость обратно пропорциональна нашей вера в нашу правду. Что бы победить арабов, нам, гораздо больше, чем сила, необходима вера. Их физическое буйство берет свое начало в нашем духовном банкротстве. Чем быстрее мы вернемся к тем базовым моральным принципам, с которыми мы начинали свой путь, тем быстрее сойдет на нет наглость и национальные претензии арабов.
Перевод Ш. Бродской
Моше Фейглин
Группа еврейских ребят из религиозной общины Акко решили выполнить обычай праздника Симхат Тора, и после праздничной молитвы вышли на улицу плясать со свитком Торы. Компания арабских подростков начала бросать в них камни. Как и следовало ожидать в праздничный день, еврейские парни не ввязались в драку, а спокойно удалились с места инцидента.
На следующий день эти молодые люди шли с песней в направлении местной тунисской синагоги. На этот раз их поджидала толпа арабов, распаленная и подзадоренная вчерашней безнаказанностью. В руках арабов были камни, палки и холодное оружие всяких типов. Толпа окружила еврейских ребят и начала их избивать. Один из парней уже был ранен камнем в голову, и ситуация становилась все более критической. На счастье, рядом оказался солдат, который понял, что речь идет об опасности для жизни, и выстрелил в воздух. Воспользовавшись замешательством арабов, избиваемые успели укрыться в синагоге, и на место происшествия была вызвана полиция.
Полиция прибыла, и вместо того, чтобы поблагодарить солдата за то, что он спас положение, конфисковала его оружие. Разумеется, его ожидают также бесчисленные следствия и разбирательства. Вместо того чтобы арестовать и отправить в тюрьму арабский сброд, полиция объявляет нашим парням, что они должны немедленно покинуть это место. Они отказываются, задавая справедливый вопрос: почему в центре израильского города полиция Израиля ведет себя так, как будто это вражеская территория? Как может полиция дать распоясавшейся арабской толпе такой приз – ощущение победы, и почему она преследует жертв нападения, вместо того чтобы наказать насилие на национальной почве со стороны арабов?
Но полиция настаивает, евреев заставляют покинуть синагогу, и власть в Акко возвращается на деле в арабские руки. Лозунг боевиков ООП с момента ее образования в 1964 году (то есть, когда у арабов были все "территории") – Акко! Хайфа! Яффо! – получает актуальный, живой и жуткий смысл.
Наглость и распущенность израильских арабов беспрецедентны. И, тем не менее, это часть процесса, охватившего весь мир. Многие предполагают, что Европа уже потеряна, и процесс, который она переживает, в ближайшие несколько десятков лет превратит ее в еще один арабско-мусульманский континент. В своей книге "Гнев и гордость" итальянская журналистка Ориана Фалаччи описывает, как ислам постепенно захватывает ее страну, а заодно и весь западный мир. То, о чем многие не решаются говорить, Фалаччи показывает в четкой и однозначной форме. Минимум за последние пятьсот лет, самым значительным вкладом в человеческую цивилизацию со стороны ислама стал террорист-самоубийца. Но в Израиле речь идет о гораздо более острой проблеме. Страна на грани уничтожения изнутри. Израильские арабы составляют порядка 20% населения страны, однако на их долю приходится большинство краж автомобилей, точек наркобизнеса, случаев нелегального завоза проституток и нелегальной торговли оружием, лесных поджегов… И этот список можно продолжать и продолжать. А если мы сравним их процент среди тех, кто платит "Битуах леуми" и подоходный налог, кто служит в структурах безопасности или проходит альтернативную службу, то обнаружим, разумеется, прямо противоположную картину. В отличие от Европы, наглость арабов в Израиле опирается не только на слабости демократии. У нее есть более глубокие корни. Она опирается на желание израильтян сменить о свое еврейство на новую общность "израильский народ. Мы изо всех сил стараемся доказать, что наша страна – нормальная, обычная страна, где и нееврей может быть израильтянином. Еврей нуждается в арабе, чтобы ощущать себя "нормальным израильтянином". И это то, что дает полную легитимацию арабским депутатам парламента, которые снова и снова нарушают закон, не опасаясь суда.
Как можно противостоять агрессии ислама, распространяющегося в Израиле и во всем мире?
У верующих мусульман есть одно особенное качество. Это искренность. Я никогда не встречал араба, который бы в частном разговоре пытался спорить с честными аргументами. Вся их сила проистекает от того, что мы потеряли веру в справедливость нашего пути. Арабская наглость обратно пропорциональна нашей вера в нашу правду. Что бы победить арабов, нам, гораздо больше, чем сила, необходима вера. Их физическое буйство берет свое начало в нашем духовном банкротстве. Чем быстрее мы вернемся к тем базовым моральным принципам, с которыми мы начинали свой путь, тем быстрее сойдет на нет наглость и национальные претензии арабов.
Перевод Ш. Бродской
Link | Leave a comment | Add to Memories | Tell a Friend
(no subject)
Oct. 28th, 2006 | 12:36 am
Благодарим за то, что прошли этот тест. Степень соответствия вашего мировоззрения с основными религиозными и антирелигиозными мировоззренческими концепциями, выраженная в процентах (жирным шрифтом выделена концепция или концепции , которые лучше всего гармонируют с вашими убеждениями):
Иудаизм: 89%Ваши убеждения наиболее соответсвтуют иудаизму. Если вы не верующий еврей, мы рекомендуем вам исследовать эту религию, после чего, вполне вероятно, вы примете решение присоединиться к еврейской общине. Тем не менее, примите во внимание, что процесс обращения в иудаизм достаточно нетривиален. Иудаизм был первой религией Авраама, он в каком-то смысле является прародителем христианства и ислама.
Ссылки на русскоязычные ресурсы, которым могут вас заинтересовать:
Еврейский портал
Тора онлайн
Иудаизм в каталоге Яндекса
Буддизм: 60%
Агностицизм: 46%
Атеизм: 28%
Христианство: 78%
Сатанизм: 0%
Ислам: 83%
Язычество: 43%
Индуизм: 31%
Хочешь узнать о методике работы религиометра? Или, возможно, у тебя есть какие-то замечания, дополнения, предложения или возражения? Хочешь помочь настроить религиометр? Тогда тебе сюда.
Пройти тест http://uath.org/religiometer
Вот такой тест прошёл. Наверное гены...А вообще Иудаизм меня всегда привлекал.
Иудаизм: 89%Ваши убеждения наиболее соответсвтуют иудаизму. Если вы не верующий еврей, мы рекомендуем вам исследовать эту религию, после чего, вполне вероятно, вы примете решение присоединиться к еврейской общине. Тем не менее, примите во внимание, что процесс обращения в иудаизм достаточно нетривиален. Иудаизм был первой религией Авраама, он в каком-то смысле является прародителем христианства и ислама.
Ссылки на русскоязычные ресурсы, которым могут вас заинтересовать:
Еврейский портал
Тора онлайн
Иудаизм в каталоге Яндекса
Буддизм: 60%
Агностицизм: 46%
Атеизм: 28%
Христианство: 78%
Сатанизм: 0%
Ислам: 83%
Язычество: 43%
Индуизм: 31%
Хочешь узнать о методике работы религиометра? Или, возможно, у тебя есть какие-то замечания, дополнения, предложения или возражения? Хочешь помочь настроить религиометр? Тогда тебе сюда.
Пройти тест http://uath.org/religiometer
Вот такой тест прошёл. Наверное гены...А вообще Иудаизм меня всегда привлекал.